Записки невесты программиста. Часть 19

Последний вечер перед свадьбой

Всё-таки хорошо, что эти записки пишутся не по горячим, а уже по остывшим следам, иначе бумага, которой, вообще-то, полагается «всё терпеть», горела бы синим пламенем. А всё из-за этой чёртовой свадьбы! Я как чувствовала, что у меня она будет не как у людей, но кто мог предполагать, что ситуация настолько выйдет из-под контроля?

Нет, вы не подумайте, что речь идет об обычных милых нелепостях, которые случаются на свадьбах: жених пиджак надел задом наперед, свидетель кольцо потерял, вместо роз доставили ромашки или на свадебном торте вместо «Поздравляем со свадьбой!» написали: «Спи спокойно, дорогой друг. Мы тебя не забудем». Подобные забавные недоразумения у меня бы вызвали только легкую усмешку, особенно теперь, после того кошмара под названием «МОЯ СВАДЬБА», который отныне и до конца жизни я буду вспоминать с содроганием.

Началось всё, между прочим, с папы Бори. Ух, он меня разозлил – просто ужас! Нет, вы не подумайте ничего ТАКОГО! Я очень люблю папу Борю и рада, что он у меня есть. Но в последний день перед свадьбой я уже думала, что лучше бы у меня вместо папы Бори был какой-нибудь другой папулька, не такой буйный. Главное, откуда в нем ЭТО? Ведь что бабушка, что дедушка – интеллигентные, милые и очень тихие люди. Но сам папулька – это что-то невероятное! Мамулька говорит, что в папе Боре внезапно проявилась кровь древних боевых евреев, которые в старые времена воевали с какими-то там фили... этими... филимистянами или не помню, как там их звали по батюшке. Но лично я считаю, что в папе Боре намного больше проявляются русские крови по дедушке, хотя их достаточно немного. Но они, как видно, настолько активные, что все остальные крови загнали в угол и не дают им и пикнуть.

Почему, спрашиваете, я так возмущаюсь? Да потому что нельзя вечером перед свадьбой своей единственной дочурки устраивать такие курбеты! Главное, ведь последние несколько дней папа Боря только и знал, что пил валерьянку, хватался за сердце и причитал, что его единственная дочурка покидает отчий дом. Мол, папа Боря от этого просто весь исстрадался и требует сочувствия. Мы-то с мамулькой, как последние дуры, его жалели, приносили новые пузырьки валерьянки и вообще старались скрасить папулькину тоску. Но аккурат перед самой свадьбой у папы Бори тоска была скрашена, причем самым радикальным способом.

В семь часов вечера раздался звонок в дверь, и перед нами возник старый папулькин знакомый – журналист дядя Юра. Меня, если честно, сразу обуяли дурные предчувствия, но захлопнуть дверь перед его носом не хватило решимости.

Дело в том, что дядя Юра – это самум, ураган, тайфун, землетрясение и падение индекса Доу-Джонса в одном флаконе. А когда это стихийное бедствие соединяется с папой Борей, то получается сначала критическая масса, а затем реакция такого ядреного синтеза, что в радиусе пяти километров от эпицентра находиться просто небезопасно. Впрочем, лучше обо всём по порядку.

Короче говоря, раздается звонок в дверь. Я иду открывать и вижу на пороге дядю Юру...

— Ирка-кефирка! – орёт дядя Юра, влетая в дверь, чуть не сшибив меня с ног.

— Здрассте, дядя Юра, – довольно кисло говорю я, лихорадочно соображая, под каким бы предлогом с ним тут же распрощаться.

— Что я слышу? – раздается из кухни вялый голос папы Бори, который уже так нахлестался валерьянки, что на улицу ему нельзя выходить ни под каким видом, чтобы не быть растерзанным в клочья стадом котов со всего района. – Что слышу я? – патетично восклицает папа Боря. – Неужели мою скромную саклю посетил кунак Юрка, который такой мерзавец, что не заходил месяцев несколько?

— Почему кунак? – шепотом спрашивает меня дядя Юра. – Он что – чачу пьет?

— Не чачу, а валерьянку, – отвечаю я. – А почему кунак – чёрт его знает. Папу Борю вечно не разберешь. Кстати, – замечаю я, – у меня завтра свадьба.

— Молодчинка, – совершенно невозмутимо говорит дядя Юра, снимает ботинки и отправляется на кухню, оставив меня в одиночестве стоять в коридоре.

Нет, ну ничего себе! У девушки свадьба, а ей всего в ответ – молодчинка? Разумеется, я жутко рассердилась. Правда, потом оказалось, что зря я сразу начала расходовать весь сердильный запас. Надо было побольше оставить на потом.

Дядя Юра, появившись на кухне, сразу развил бешеную деятельность. Сначала он заставил мамульку жарить им на закуску чебуреки (почему именно чебуреки – никто так и не выяснил, но дядя Юра не терпел, когда ему прекословили, поэтому мамулька тут же начала катать тесто и делать фарш). Затем дядя Юра из своего бездонного журналистского портфеля достал, как он выразился, ма-а-а-аленькую бутылочку водочки, ради которой пришлось убрать со стола здоровую салатницу, чтобы освободить место, после чего они с папулькой сели, как выражается мамулька, «квасить». Впрочем, папулька данный процесс называет скромнее – «философствовать».

И это, заметьте, в тот момент, когда я вся на ножах, на рогах и вообще не пойми на чём, потому что завтра свадьба, ни черта еще не сделано: этот Серёга вообще уже три дня не показывается; кто за тортом завтра поедет – непонятно; у правой свадебной туфли отлетела пряжечка; парикмахерша, которая должна сделать мне прическу, позвонила и отказалась; подруга Ленка, которую я просила стать свидетельницей, внезапно заболела. Так что в доме – полный кошмар, а они еще сели ФИЛОСОФСТВОВАТЬ!..

Все это я, забыв предыдущий печальный опыт, на повышенных тонах высказала папульке, но он не принял во внимание торжественность события, поэтому швырнул в меня пузырек с валерьянкой, и на белоснежном свадебном платье, которое я таскала по квартире, чтобы к нему привыкнуть, появилось довольно заметное пятно. Интересно, как он не боится в рот брать такую гадость, которая способна испортить свадебное платье?

Что тут началось! Я, конечно, не выдержала и завыла так, что прибежали соседи, которые решили, что мы или первый раз в жизни включили канал MTV, или мне на ногу упал папа Боря. Но, узнав, что я просто завтра выхожу замуж, соседи сразу успокоились.

Главное, никто меня не пожалел! Зловредный папа Боря предложил облить валерьянкой все платье, чтобы оно целиком стало зеленоватого оттенка, а дядя Юра вообще сказал, что не в платье счастье, и что он вообще не понимает, почему я ору, как их главный редактор. Я совсем рассвирепела, ушла в свою комнату, переоделась в спортивный костюм и в таком виде пришла на кухню, заявив, что завтра буду выходить замуж именно в таком виде.

— Это правильно, доча, – сказал папа Боря, чокаясь с дядей Юрой, и... понеслось!

Напрасно я ходила по кухне, бросая грозные взгляды на папу Борю и дядю Юру, напрасно я всякий раз фыркала, когда они наливали и выпивали очередную рюмку, – никто на меня внимания не обращал. Даже мамулька прониклась моим неизбывным горем и где-то после пятой рюмки попробовала было, фальшиво улыбаясь, сказать: «Ну что, друзья, не пора ли расходиться, раз завтра такое важное мероприятие?», но папулька в ответ на нее посмотрел долгим и очень задумчивым взглядом, предвещающим в лучшем случае бескровное подавление бунта, а в худшем – расстрел всех через одного, включая женщин и животных (под животными понимался попугай Бакланов), после чего мамулька молча вернулась к своим чебурекам, которые у нее почему-то получались похожими на пельмени.

Ага, значит вы так? Ну, тогда и я плюю на свадьбу, раз всем на неё наплевать, сажусь за стол и буду пить свое итальянское вино! Подумано – сделано. Я достала своё любимое «Кьянти», взяла бокал и села за стол к этим негодяям. Что интересно, мне никто ничего не сказал, а только дядя Юра одобрительно блеснул в мою сторону очками.

Где-то примерно после шестой рюмки папулька с дядей Юрой совсем расслабились, повеселели, дядя Юра расстегнул ремень на своем необъятном животе, ткнул в меня пальцем и начал разговор:

— Итак, девушка, нелюбезно встретив меня в коридоре, вы проронили фразу насчет какой-то якобы свадьбы. Поскольку я не понимаю, каким образом в этом доме может произойти какая-то свадьба, а я об этом ничего не знаю и со мной никто даже не посоветовался, не будете ли вы так любезны пояснить подробнее, что за штучки-дрючки происходят в квартире моего единственного друга?

— Видите ли, дядя Юра, – начала я свой волнующий рассказ. – Тот факт, что ваше внушительное тело не появлялось в этом доме уже много месяцев или даже лет, еще не говорит о том, что без вас здесь жизнь остановилась...

При этих словах дядя Юра подмигнул папе Боре – мол, слышишь, как дочка излагает? Тот выпрямился и метнул в ответ горделивый взгляд – дык, родной, моя школа!

— Маленькая девочка Ира, – продолжаю я, изящным жестом поднимая свой бокал с «Кьянти», – изрядно выросла и теперь даже собирается замуж. Я понимаю, что для вас является настоящим откровением тот факт, что результатом вырастания юных девушек становится их замужество, но это, уж извините, закон природы, который действует независимо от наших с вами желаний.

— Слышь, Боб, – задумчиво сказал дядя Юра папе Боре, – может, мне тоже на итальянское вино перейти? Если бы я мог так излагать в письменном виде, меня бы давно в штат взяли. А я всё болтаюсь внештатником в свои преклонные годы.

— Юрец, не волнуйся, – сказал папулька, снова наполняя рюмки. – Мы же знаем, что ты – талант. А на главреда – наплюй. Все главреды – негодяи!

— Мерзавцы, – с чувством подтвердил дядя Юра.

— Идиоты кретинские, – подхватила я, получила в ответ благосклонный взгляд дяди Юры, и мы все выпили за то, чтобы род главредов на Земле перевелся на корню.

— Итак, – продолжил дядя Юра после этого важного тоста, – кто наш избранник? Надеюсь, наш брат, журналист?

— Нет, дядя Юра, – вежливо сказала я. – Вот уж это вовсе не ваш брат. Я вашего брата вполне уважаю, но не в качестве своего мужа. Мой избранник, – гордо сказала я, – программист. Можно сказать – почти ученый с мировым именем.

Дядя Юра с сомнением зачмокал губами, а потом сказал:

— Программист... Знаю я программистов, чего ты мне рассказываешь! У нас по редакции ходит один. Взгляд такой, как будто его каждую секунду фотографируют со вспышкой, одевается в одни и те же джинсы и майку, причем на майке – лозунг, пропагандирующий какую-то политическую партию свободы. Но так как майка и джинсы – черные, я подозреваю, что эта партия – радикального или даже фашистского толка.

— Да брось ты, дядь Юр, – сказала я. – Какую, к черту, партию? Чего там написано?

— Там по-английски, хотя и с ошибками, – ответил он. – Чего-то там «правь свобода2 и какие-то три буквы.

«FreeBSD – Rules», что ли? – догадалась я.

— Ну да, – обрадовался он. – А ты откуда знаешь?

— Это не политическая партия. Мой любимый – такой же.

— А что?

— Нечто вроде религиозной секты, – объяснила я.

— Ну, здрассте! – возмутился дядя Юра. – Зачем же ты за него замуж выходишь?

— А это безвредная секта, – сказала я. – Технологической направленности. У них жертвоприношения даже и не предусмотрены, кроме торжественного сжигания сидюка с «Windows», так что ничего страшного.

— Ну, смотри, – с сомнением в голосе сказал дядя Юра. – Боюсь я за тебя, Иришка, ой, боюсь. Не нравятся мне эти программисты. А у твоего тоже взгляд такой, как будто его все время фотографируют со вспышкой?

— Бывает, – честно призналась я. – Но это только после того, как он за своим компьютером сутки отсидит. Стоит ему в нормальном человеческом обществе побыть, то есть со мной, как сразу взгляд становится нормальный и как будто бы даже человеческий.

— Хороший парень! – встрял в разговор папа Боря. – Пиво пьет!

— Да? – приятно удивился дядя Юра. – Ну, тогда еще не всё потеряно. Давайте квакнем за программистов.

— Давайте, – горячо сказала я, потому что «Кьянти» уже основательно ударило в голову. – Мы без них – никуда! Они берут на себя самую грязную и тяжелую работу. Знаете как сложно программулю наваять? – пустила я в ход Серёгино выражение. – Это же обалдеть можно! Вот ты, дядь Юр, например, решил жениться! – привела пример я.

Дядя Юра поперхнулся рюмкой, которую он в этот момент пил.

— Это для примера, – объяснила я, и дядя Юра сразу успокоился. – Так вот, ты решил жениться, и тебе надо разослать кучу пригласительных. Что будешь делать?

— Ну, Ир, я же журналист, – объяснил дядя Юра. – Достану свою машинку, куплю пригласительные и за час все приглашения отстукаю. Ты же знаешь, я печатаю с такой скоростью, что машинку раз в полгода менять приходится.

— Вот-вот, – продолжила я. – У тебя на это уйдет час. А программист – он на передовом рубеже науки! У него – научный подход! Поэтому он сваяет программулю, и программуля сама всё напечатает. Понял?

— Понял, – сказал дядя Юра. – А сколько у него на это времени уйдет?

Я задумалась, вспоминая наш с Серегой опыт в создании приглашений.

— Ну, – неохотно сказала я, – если программист опытный, то весь процесс займет не больше пары дней. Главное, чтобы картридж в принтере не кончился.

— Пары дней? – удивился дядя Юра. – Ничего себе прогресс. Значит старый и пузатый дядя Юра любому программисту даст сто очков вперед.

— Ты ничего не понимаешь, – заспорила я. – Просто у них научный подход. Скорость – не главное. Зато по уже готовой программуле потом можно будет делать приглашения со скоростью звука.

— А ты сколько раз собралась замуж выходить? – прищурился дядя Юра.

Я задумалась. Дядя Юра меня явно подловил.

— Я замуж собралась один раз выходить. Зато ты, – разозлилась я, – язвительный дядя Юра, загораживающий своим пузом весь технический прогресс! Я-то думаю, почему прогресс так буксует? А он просто уперся в твоё пузо и никак не может пролезть ни слева, ни справа!

— Брейк, – сказал папа Боря. – Ну, вы еще тут подеритесь! Ир, у тебя же завтра свадьба!

— Никакой свадьбы не будет, – сказала я пьяным голосом. – Я буду пить всю ночь, оплакивая свою девичью судьбу. А Серёге скажем, что дядя Юра его не одобрил, поэтому пускай все свадебные приглашения засовывает обратно в компьютер.

— Стоп, – заволновался дядя Юра, – лично я против программистов ничего особенного не имею. А если меня пригласят на свадьбу, то я первый пожелаю молодым счастья, здоровья и быстрого выполнения всех их программ.

— Что значит «пригласят»? – разозлилась я. – Ты журналист или не журналист? Ты сам должен еще с раннего утра лежать в засаде у загса, ловя момент, когда молодые выйдут из машины, чтобы потом продать эти фотографии «Космополитану» за бешеные деньги.

— Кстати, ребенку прошу больше не наливать, – попросила мамулька, которая хотя и стояла у плиты, но очень внимательно прислушивалась ко всем разговорам.

— Ир, Ир, опомнись, – сказал дядя Юра. – Ты очень хорошая девочка, и я тебя очень люблю. Но ты же не Мадонна. А твой программист – не Шон Пенн.

—  га, – воскликнула я, нервно дернув свой бокал так, что он расплескался на скатерть. – Значит, ради Мадонны ты сутками будешь висеть на столбе электропередач, изображая беременную ворону. А ради дочки своего лучшего друга ты не готов несколько минут постоять около загса, чтобы сфотографировать, как молодые выходят из машины?

— Минутку, минутку, я же не отказываюсь, – заволновался дядя Юра. – Разумеется, я обязательно приду и сфотографирую.

— И чтобы была статья в пару тысяч символов таймсом, – капризно потребовала я.

— Будет, – пообещал дядя Юра, понимая, что со мной сейчас лучше не спорить. – Тыща символов нонпарелью.

— На главной странице в виде редакционной статьи! – продолжала бушевать я.

— Договорились, – снова согласился дядя Юра. – Но газета будет в одном экземпляре.

— В двух, – встрял папа Боря. – Родителям тоже должно что-то на память остаться.

— Да хоть в четырёх, – сделал широкий жест дядя Юра. – У меня машинка четыре экземпляра без проблем берет.

— Кстати, – сказала я, глядя на папу Борю. – А у меня на свадьбе генерал будет?

Тут папулька поперхнулся своей рюмкой и посмотрел на меня вопросительным взглядом, как бы говоря: надеюсь, мне послышалось?

— Не надо делать вопросительных глаз, мой дорогой папа, – сказала я твердо. – Вы прекрасно поняли, что я имела в виду. Мне нужен на свадьбе генерал. Иначе свадьбы не будет. Три томительных месяца надо мной все издевались своим равнодушием, а я одна беспокоилась насчет торжества, так вот теперь отольются коврику мышкины слезки.

— Какому коврику? – встрял дядя Юра, который ничего не понимал в компьютерном юморе, потому что до сих пор пользовался допотопной пишущей машинкой, но папулька жестом приказал ему замолчать.

— Доча, – осторожно сказал папулька. – Где же я тебе на ночь глядя генерала возьму?

— Мне на ночь глядя не надо, – сказала я, наливая себе ещё «Кьянти». – Мне надо завтра к началу свадебного стола.

— Девушка начиталась Чехова, – заявил дядя Юра. – Кстати, где мои чебуреки?

Мамулька, тихо стоящая у плиты, вдруг спохватилась и начала накрывать на стол.

— Ир, а главный налоговый инспектор не подойдёт? – тихо спросил папулька.

— А он придет в генеральской форме? – поинтересовалась я.

— Вряд ли, – честно признался папулька. – Я его в форме никогда не видел. Ко мне он обычно приходит в таком специальном пиджаке, – ну, знаешь, с такими огромными накладными карманами.

— Генерал имеет смысл только тогда, когда он в форме, – безапелляционно заявила я. – Какой прок от генерала без формы? Он же не будет свое удостоверение всем гостям показывать... Хочу генерала на свадьбу! – совсем раскапризничалась я.

— Ша, девочки! – снова вступил в разговор дядя Юра. – Будет вам генерал. Дайте мне телефон.

Дяде Юре вручили телефонную трубку, он достал записную книжку неимоверных размеров и ушел в коридор звонить. Мамулька в этот момент поставила на стол здоровенную миску с чебуреками, и мы стали ужинать. Дядя Юра вернулся буквально через три минуты и сказал, что можно не нервничать, потому что мы имеем дело с гениальным дядей Юрой, так что генерал завтра будет.

Я задумалась, чего бы еще мне потребовать, но папулька сказал, что второй бунт на корабле он не потерпит.

После чебуреков, которые были больше похожи на пельмени, дядя Юра заявил, что ему надоели эти разговоры о свадьбе, и что вообще пора поразвлечься. Мамулька, помня о том, что развлечения дяди Юры частенько затягиваются надолго и приводят к самым неожиданным результатам, снова попыталась было предложить разойтись, но тут уже я бурно запротестовала, и мамульке не оставалось ничего другого, как пойти мыть посуду и нам не мешать.

— Итак, – сказал дядя Юра, отодвинув свою тарелку, – со свадьбой мы все решили: Ирка выходит за какого-то сектанта, Боб оплатил свадебный стол и опился валерьянкой, а я буду изображать папарацци и обеспечивать присутствие генерала.

Мы с папулькой одновременно кивнули головой.

— А раз мы всё решили, – продолжил дядя Юра, – теперь можно немного поразвлечься.

— Давайте кидаться стульями в окно, – предложила я.

Мамулька вздрогнула, но ничего не сказала.

— Мудро, – согласился дядя Юра. – Но не по нашему возрасту. Это ты с сектантом можешь развлекаться таким образом, а мы с Бобом – пожилые мужчины – должны играться как-нибудь более солидно.

— Поиграйте, например, в шахматы, – предложила я.

— Ну, доча, обижаешь, – заворчал папулька. – Не настолько же мы почтенные, чтобы в шахматы дуться, как два пенсионера.

— Тем более, – вставила мамулька, – что папа Боря у нас умеет играть только в покер. В смысле, умеет проигрывать в покер.

— Дорогая, – решительно сказал папулька, – гостям вовсе ни к чему рассказывать о моих интимных привычках. Ты лучше посуду мой. Причем мой чисто, а то ведь я проверю.

— Хватит спорить, будущие бабушка с дедушкой, – заявил дядя Юра. – У вас, слава богу, есть дядя Юра, который обо всем позаботился. Ну-ка, Ирка, тащи из коридора мою барсетку.

Под «барсеткой» дядя Юра подразумевал свой портфель необъятных размеров, который мне пришлось на кухню тащить волоком, – настолько он был тяжелый. Дядя Юра, пыхтя, открыл этот свой сундучок с сокровищами, после чего достал оттуда какую-то книжку.

— Что это? – полюбопытствовал папулька.

«Игры для детей младшего школьного возраста», – прочитал дядя Юра надпись на обложке. – Специально сегодня купил. Сейчас будем играть.

— Юрец, ты ничего не перепутал? – осторожно спросил папа Боря. – Мы с тобой уже явно не младшего школьного возраста. Лично я почти наизусть помню Аню Каренину, а это значит, что класс шестой уже точно миновал.

— Я тоже помню, что она, как тварь дрожащая, приняла жуткую смерть под колесами Роди Раскольникова, – ответил дядя Юра, – но сути дела это не меняет.

— Ее остудило общество, – промямлила я, потому что у меня сквозь «Кьянти» тоже что-то всплыло в памяти.

— Это тебя осудило общество, – сказал дядя Юра. – Вместо журналиста выходишь замуж за какого-то сектанта.

— За учёного, – заспорила я.

— Оставим этот спор, – величественно сказал дядя Юра. – Итак, зачитываю первую игру... «Игра "мороженое"», – с выражением прочитал дядя Юра. – «Двое мальчиков встают лицом друг к другу, кладут руки на плечи партнера, после чего ходят в разные стороны, крича: "Мороженое, мороженое!"»...

Воцарилась тишина.

— Это всё? – спросил папулька.

— Всё, – ответил дядя Юра, внимательно глядя в книжку.

— А в чем цимус? – поинтересовался папулька.

— Фиг знает, – ответил дядя Юра. – Не я же этот сборник составлял. Ну что, давайте играть?

— Юрец, ты чего-то перепил, – решительно заявил папа Боря. – Где я тебе на ночь глядя двух мальчиков возьму, да еще и с их партнерами?

— Боб, ты не въезжаешь, – сказал дядя Юра. – Мальчики – это мы с тобой. Под партнерами подразумеваются те же мальчики. То есть ты кладешь руки на плечи мне, а я кладу руки на плечи тебе. Въехал?

— Всё это очень сложно для меня, – признался папа Боря, – но я готов выполнять все твои руководящие указания.

— Хорошо, – кивнул дядя Юра. – Вставай и клади руки мне на плечи.

Папулька с дядей Юрой встали и положили руки друг другу на плечи.

— Теперь, – скомандовал дядя Юра, – идем по квартире и кричим: «Мороженое!»...

Надо сказать, что поиграть в «мороженое» им удалось не сразу. Дело в том, что при такой позе один из «мальчиков» непременно должен был идти задом, но ни папулька, ни дядя Юра таким мальчиком становиться не желали. Поэтому сначала папулька раза два упал под мощным напором дядя Юры, но потом пришла очередь дяди Юры, когда папулька сообразил в чём дело, и перешел в наступление. Впрочем, падать им надоело довольно скоро, поэтому они решили двигаться боком и каким-то чудом выбрались в коридор, после чего стали носиться уже по всей квартире, взрёвывая диким голосом: «Мороженое!», чем насмерть пугали попугая Бакланова.

Затем дядя Юра потребовал, чтобы я с мамулькой играла в «мороженое», и нам пришлось подчиниться, но папулька с дядей Юрой остались недовольны этим сольным выступлением и заявили, что нам придется сначала лет пять тренироваться, и только после этого мы сможем составить хоть какую-то конкуренцию их блестящему дуэту. После этого папульке с дядей Юрой стало тесно в нашей квартире, и они пошли играть в «мороженое» на лестничную клетку, где звонили в квартиры всех соседей и предлагали «мороженое». Мы с мамулькой думали, что сейчас кто-нибудь вызовет милицию, но дядя Юра предусмотрительно захватил с собой бутылку с шампанским, из которой наливал всем желающим угоститься «мороженым». Желающих оказалось много. Процентов восемьдесят из них потом оказались в нашей квартире, и их всех дядя Юра пригласил ко мне на свадьбу.

Дальнейшее я помню не очень хорошо. Вспоминается только, что мы еще играли в «пожарников», «баба по воду пошла», «соревнование телефонистов» и «откуси яблоко». В «пожарников» придумал играть дядя Юра, и если бы мамулька быстро не отыскала в сборнике «баба по воду пошла», то занавеска сгорела бы целиком, а так она обгорела только снизу, причем предприимчивый дядя Юра покромсал её ножницами и сказал, что бахрома на занавеске – это сейчас очень модно.

Последней была игра «откуси яблоко», в которой вообще-то полагалось налить в таз воды, кинуть туда яблоко, а потом его откусывать без помощи рук, но папульке с дядей Юрой намного больше понравился процесс кидания яблоком в таз с водой, так что до откусывания дело не дошло.

Кстати, закончилось все это мероприятие довольно мирно. Папулька с дядей Юрой даже не стали изображать грузинский хор, хотя предыдущие раза три вечер заканчивался именно этим, и в нашей квартире побывал не только участковый, но и целый наряд милиции с собакой. Но в этот раз папулька твердо заявил, что все безумства переносятся на завтрашнюю свадьбу, поэтому дядю Юру объединенная группировка нашей семьи шантажом, уговорами и грубой физической силой уложила спать на диван в гостиную, и мы все тоже отправились спать.

Коснувшись головой подушки, я посмотрела на часы и ахнула: было уже начало четвертого утра. «Ладно», – подумала я, – «прорвёмся. Не впервой…»

***


Продолжение следует…



Posts from This Journal by “записки невесты” Tag

у родителей, особенно у мамы ) платье дочери испортили, а с её стороны никакой реакции ) да и то, что многое не готово и они даже не пытаются как-то решить это, но это уже к невесте относится )
нууу... платье, туфли, парикмахер для невесты, свидетельница - это явно на невесте ))
Так это всё поначалу было, но в последний день почти пропало:)
Не переживай, в день свадьбы будет и это тоже. Но раскрывать подробности не буду:)
свадьба на то и нужна же, дядя Боря традициий придерживается