Записки невесты программиста. Часть 10

После недавних эпохальных событий, закончившихся совершенно неожиданным предложением руки, сердца и всего содержимого компьютера, которое мне Сергей сделал в метро после выставки Комтек и лекции о Фидо, прошла уже неделя, но больше никаких решительных действий от него не последовало.

Я надеялась, что он мне теперь будет звонить каждый день, интересуясь, когда я соблаговолю назначить день свадьбы и все такое, а я буду жеманиться и делать вид, что еще точно ничего не решила, но за это время Сергей позвонил всего пару раз, а во время разговора, который длился первый раз две минуты четыре секунды, а второй – полторы минуты, заявил, что у него после Комтека масса всяких дел, и что он скоро мне позвонит. После второго "целую, скоро тебе позвоню" я стала думать, что мне его предложение руки и сердца или приснилось, или он сам о нем наглухо забыл, потому что сделал это все под воздействием пива.

Честно говоря, я здорово разозлилась. Так порядочные молодые люди (и даже программисты) с девушками не поступают. Я что ему бесприданница какая? Или уродина? Или вокруг меня мало поклонников вьется, включая его собственного начальника? Тоже мне, деятель! "Выходи за меня замуж", а потом – "я тебе скоро позвоню". Позвони, позвони. Как бы тебе не пришлось потом очень долго звонить, причем совсем не туда, куда ты думаешь...

Такие мысли проносились у меня в голове, пока я сидела на пуфике перед телефоном, яростно накрашивая правый глаз (родители решили меня вытащить в театр), одновременно с ненавистью поглядывая на молчащий телефонный аппарат.

Вдруг зазвонил телефон. "Если это Серега, – подумала я, – порву, как Шарик фуфайку".

— Але! – раздраженно сказала я в трубку.

— Сама "але", – раздался в ответ голос Сергея.

— Шутить изволите, – пробурчала я сквозь зубы и сквозь заколку, которую держала во рту.

— Ну да, – раздался игривый голос. – Почему бы и не пошутить, раз настроение хорошее?

— Это не страшно, – сказала я.

— Что не страшно?

— Что настроение хорошее. Это я тебе сейчас мигом исправлю, – заявила я и швырнула заколкой в мамулькиного попугая, который спросонья дернулся на жердочке и заорал на всю квартиру:

— Шухер, бабка, кругом шпиены!

— Ир, что с тобой? – забеспокоился Сергей. – Почему ты вдруг стала говорить таким скрипучим голосом? У тебя ангина?

— Во-первых, – сказала я, – это не я кричу, а мамулькин попугай.

— Что-то я не помню у тебя никакого попугая.

— Это мамульке вчера папулькин партнёр подарил. Папулька сказал, что это он нарочно, чтобы всю нашу семью под корень извести. Уж больно попугай говорливый.

И я показала попугаю язык. Тот прикрыл глаза, но отреагировал фразой:

— Маманька, дай крупы пожрать!

— Какой партнер? – испугался Сергей. – У тебя папулька что – ЭТОТ?

Я даже сразу не врубилась, но потом сообразила:

— Тьфу, какие ты пакости говоришь! Деловой партнер! Деловой! Понял? Знаешь, у некоторых людей (я, конечно, не о тебе) бывают всякие коммерческие предприятия, благодаря которым они зарабатывают деньги (к тебе это, конечно, не относится). Вот это и называется – дела!

— Понял, – сказал он. – Извини.

— Ничего, ничего, – ответила я. – Гони пятьдесят баксов, и я обо всем забыла.

На том конце трубке воцарилось тяжелое молчание, а потом Сергей осторожно произнес:

— Ир, у меня сейчас нет пятидесяти баксов.

— Гос-с-споди, – вдохнула я. – Ты сегодня в юмор совсем не въезжаешь?

— Ехала телега – четыре колеса! – неожиданно снова заорал попугай.

— Слушай, – нервно сказал Сергей, – прекрати мучить птицу. Я из-за неё вообще ничего не слышу.

— Да он сам орет, – пояснила я. – Услышит знакомое слово и начинает орать. Этого попугая какой-то спившийся актер воспитывал. Он иногда такие словечки заворачивает – хоть стой, хоть падай. К нам теперь в гости приличных людей звать нельзя.

— И меня? – забеспокоился Сергей.

— Тебя можно, – успокоила его я. – Нельзя только мою бабушку звать, которая по совместительству – папулькина теща, а то она даже от слова "какашка" в обморок падает. А попугайчику особо не укажешь, какие слова можно употреблять, а какие нет. Сам понимаешь, какой репертуар был у спившегося артиста.

— Я никогда не был спившимся артистом, – объяснил Сергей, – но почему-то их репертуар хорошо себе представляю.

— Зато у нас в доме теперь поселились радость и счастье, – продолжаю я. – Потому что папулька, как услышал от мамульки, что она теперь свою маму к нам в дом пригласить не может, так сразу выделил в месяц двести баксов на корм для попугая и дал ему прозвище "Спаситель отечества".

— Мда, – сказал Сергей. – Весело у вас там.

Воцарилось неловкое молчание.

— Так чего звонишь-то? – спросила я, вспомнив о своих обидах.

— Ну, – замялся он, – это...

— Мерси, – сказала я. – Очень информативно.

— Ну, узнать, как у тебя дела...

— Дела, как сажа бела. Дальше что?

— Хотел сказать, что на меня сейчас работы навалилось – уйма, – продолжает мяться Сергей.

— Желаю тебе не согнуться и не разорваться от такого непосильного груза, – холодно отвечаю я. – Кроме того, я еще на прошлой неделе слышала о твоих непосильных заботах. Сочувствую. Чего от меня еще требуется? Сварить тебе кашку—рататуй?

— Кроме того, – говорит Сергей, как будто на что-то решившись, – я хотел завтра прийти к тебе домой, чтобы попросить руки у твоего отца и матери.

— Сразу у двоих? – говорю я, слегка обалдев от этой новости. – Ты учти, что мамулька свою руку папульке уже давно отдала. Есть даже живое воплощение данного действа. Это я.

— О! Я! Я! Майн либер фрау! – неожиданно грянул попугай, и я снова швырнула в него заколкой.

— Ир, – говорит он недовольно. – Ты что, сегодня плохо выспалась? Я твоей руки собираюсь просить, а не чьей-нибудь ещё.

— А-а-а-а, – сказала я. – Неужели?

— Ужели.

— И что, – интересуюсь, – все будет так, как полагается? Ты придешь в гусарской форме, с саблей, принесешь дюжину шампанского, картинно встанешь на колено и заявишь папульке: "Сударь. Имею честь попросить руки вашей дочери. Позвольте отрекомендоваться – гусар Вольдемар. Обладаю маленьким, но независимым состоянием, и готов составить счастье вашей дочери, поселившись с ней навеки в деревню Переплюйкино".

На том конце трубки снова воцаряется молчание.

— Ир, – через некоторое время осторожно говорит он. – Если ты пока еще только куришь травку, тогда ничего страшного. Но если ты уже на тяжелых наркотиках, тогда вопрос становится очень серьезным.

— Почему это? – удивляюсь я.

— Потому что такую чушь нести может только человек, накурившийся в дым.

— Тётя шутит, – говорю я. – Не обращай внимания.

— На сцену выходит тетка с толстой попой! – объяснил попугай. Я ему скорчила рожу. Он склонил голову набок и о чём-то задумался.

— Ладно, – решительно заявил Сергей. – Короче говоря, готовься. И родителей подготовь. Завтра прихожу просить твоей руки.

— Приходи, приходи, – говорю. – Только не опаздывай. И майку парадную надень.

— Ага, ага, – саркастично говорит Сергей. – Ты еще расскажи программеру о двадцать первом прерывании.

— Чего?

— Дядя шутит, – быстро говорит Сергей. – Целую, любимая, – и с этими словами вешает трубку.

Я тоже кладу трубку и вопросительно смотрю на попугая.

— Мсье Крик, дитя просится на травку, – скрипучим голосом объявляет попугай.

— Я тебе сейчас как Любка положу локоть в рот, – обещаю я.

Но попугай в плане литературы всё-таки не очень образован, поэтому ничего не отвечает, а закрывает глаза пленкой и, видимо, собирается немного поспать.

Положив трубку, я долго думала, что бы могло означать желание Сергея прийти к нам домой и торжественно просить моей руки. Причем не у меня, потому что у меня он руку уже просил в метро, а у папульки с мамулькой. Почему у папульки с мамулькой я так и не поняла. Не им же с ним жить, а мне! Так что при чем тут они?

Так я думала-думала, как вдруг открылась дверь и заявились мамулька с папулькой собственными персонами. Попугай, как завидел мамульку в новом белом свитерочке, отделанном каким-то цветастым мехом на плечах, вдруг завопил:

— Шухер! Кошка! Кошка!

— Чего это с ним? – поинтересовалась мамулька, подозрительно глядя на меня. – Ты что, кошку завела?

— Кошку? – оскорбилась я. – Никого я не заводила! Это только мои родители в этом доме заводят всяких кошмарных животных, которые своими криками и матами-перематами мешают мне заниматься.

— Мамуль, да не нервничай ты, – сказал папулька. – Это просто попугай увидел мех на твоем свитере и сразу догадался о его происхождении. Правда, попка? – обратился он к попугаю.

— Кур-рдюк кретинский, – подтвердил попугай.

— Не поняла! – грозно сказала мамулька, наступая на папульку. – Это ты хочешь сказать, что кофточка от Версаче, которую мне продала Элеонора Григорьевна, отделана крашеной кошкой?

— А я тут при чем? – удивился папулька. – Конечно из кошки. Вон, даже попугай в ней признал своего.

— Боря! Ты оскорбляешь мою лучшую подругу! – заявила мамулька.

— Знаешь, мать, – парировал папулька, – я за правду всегда готов пострадать. Когда ты притащила эту кофту и заявила, что Элеонора Григорьевна за нее хочет 680 баксов, я тебе дал деньги, потому что это последний шанс для Элеоноры выйти замуж, и потому что она – твоя подруга. Но это вовсе не значит, что я хоть на секунду поверил, что Версаче способен на такое зверство.

— Ах, вот как! – совсем оскорбилась мамулька и стала стягивать кофточку.

— Стр-р-риптиз, мать твою, стр- р-риптиз! – заорал попугай.

— Слушайте, – сказала я. – Если кто-нибудь не заткнет эту птицу, я ей сверну шею или выпущу на улицу.

— Доча, надо терпимее относиться к животным, – строго сказал мне папулька. – Тем более что это милое создание ставит заслон между нашим домом и твоей бабулькой, которая по совместительству – моя теща, чтобы она была здорова, но как можно на более далеком расстоянии.

— Ты всегда ненавидел мою маму! – сказала мамулька со слезами на глазах. – Терпеть ее не мог!

— Это она меня терпеть не могла, – объяснил папулька. – Называла меня ЕВРЕЕМ.

— А кто ты есть на самом деле? – удивилась мамулька, у которой от возмущения даже слезы высохли.

— Еврей, – гордо сказал папулька. – Но не ЕВРЕЙ же!

— Так, ша! – громко сказала я. – А то у вас сейчас начнутся длительные выяснения отношений, но мне надо сказать нечто очень важное.

Вероятно, у меня было такое торжественное выражение на лице, что родители немедленно замолчали, а мамулька даже тихонько охнула.

— Говори, дочь, не томи, – тихо сказал папулька. – Не скрывай от нас ничего. Кто он?

— Сережа, – сказала я тихо.

— Уже назвала? – еще тише спросил папулька.

— Ты о чем? – совсем тихо поинтересовалась я.

— О ребенке, конечно, о чем же еще, – ответил папулька. – Говорят, до родов имя давать – плохая примета. Так что давай его лучше будем звать как-нибудь нейтрально – «пупсик» или «дупсик»...

— Ты о чем? – обалдела я. – Да вовсе я не беременна. Рано мне еще!

Мамулька с папулькой облегченно вздохнули.

— Ну и славненько, – сказал папулька. – Я действительно еще не готов спать с бабушкой.

Мамулька посмотрела на него уничижительным взглядом.

— Чем же тогда ты хотела нас удивить? – поинтересовался папулька.

— Сергей сегодня звонил и сказал, что завтра придет просить моей руки, – объяснила я.

— А мы тут при чем? – удивился папулька. – Нам что, с мамулькой куда-нибудь слинять, чтобы ничего не мешало этому процессу?

— Да нет, – махнула рукой я. – Он у вас будет просить моей руки. Как в старые, добрые времена.

— Какой милый мальчик, – сказала мамулька.

— Мда, – задумался папулька. – Я, правда, себе не очень представляю, как все это должно происходить. Короче, от нас-то что требуется?

— Стол надо накрыть, – твердо сказала я. – Встретить гостя, как полагается.

— О! Коньячка выпьем! – оживился папулька.

— Конечно, – согласилась я. – Ну а дальше – видно будет. Я и сама не знаю, чего у него на уме. Но он, вроде, не шутил.

— Стоп, – встряла мамулька. – А нам-то как на это все реагировать? Отдавать твою руку или нет?

— Это вам решать! – твердо заявила я. – У меня, вон, подруга Ленка вообще на все вопросы о замужестве заявляет, что кого папа выберет, за того она замуж и пойдет.

— Какая умненькая девочка! – поразился папулька. – И где другие отцы таких детей берут?

— Ну, так я же тоже не отказываюсь выслушать твое мнение, – польстила ему я.

— Да знаю я, как ты мое мнение слушаешь, – махнул рукой папулька. – Все равно сделаешь так, как тебе надо. Короче, говори сразу – отдавать твою руку ему или нет?

— Слушайте, я вам просто поражаюсь! – возмутилась я. – Единственную дочку придет сватать какой-то программист, а вы у меня спрашиваете – отдавать меня или нет. Вы родители или зачем?

— Можно подумать, мы о нем ничего не знаем..., – саркастично сказала мамулька. – Ты же нам все уши прожужжала. Парень умный, работящий. Имеет дефицитную профессию. Квартира у него своя есть, что вообще прекрасно, а то в нашей квартире с папулькой чужой человек не уживется. Лично меня этот вариант вполне устраивает. Вот завтра еще посмотрю, как он на мою коронную рыбу отреагирует, вот тогда окончательно и решу.

— При чем тут твоя рыба? – презрительно спросил папулька. – Главное – как парень отреагирует на мой плов!

Тут они пустились в длинный спор о том, что нужно готовить к завтрашнему столу, и я решила уйти в свою комнату. Там позвонила Сереге и сказала, что родители уже поставлены в известность. Но он на это известие отреагировал с полным спокойствием и сказал, что уже вовсю готовится к завтрашнему мероприятию.

— Ну, до завтра тогда, – с некоторым сомнением в голосе сказала я и повесила трубку.


Продолжение следует…



Posts from This Journal by “записки невесты” Tag

ахах) веселый попугай) да и вообще, вся семья такая прикольная)