Записки невесты программиста. Часть 24

Свадьба. Кафе

Перед кафе «Элегия», где должно было проходить свадебное торжество, толпился народ.

— Боже мой, – сказала я, глядя на это сборище, – неужели им места внутри не хватило?

— Вряд ли, – ответил папулька. – Я в этом кафе был, там зал довольно большой. Это, наверное, эти... как их... Серёгины фидошники.

— А почему они не внутри? – поинтересовалась я.

— Ну а мне почем знать? – пожал плечами папулька.

Мы с папулькой и Викой вылезли из машины и стали пробираться сквозь народ в кафе.

— Слышь, Зелёный, – послышался разговор где-то справа. – А это не Серёгина невеста идёт?

— А чёрт ее знает, – раздалось в ответ. – Наверное, она. Только непонятно, какая из этих двух. Они, вроде, обе симпатичные, а по моей практике невестой всегда оказывается та, которая страшная, как крокодил.

— Значит та, которая в черном платье, – решил первый голос. – Она всё-таки за фидошника замуж выходит, так что траурный цвет – вполне к месту.

— Слышь, Вик, – сказала я подруге, – тебя за невесту приняли.

— И это правильно, – ответила Вика. – Я как раз сегодня решила с Кошкиным расстаться. Мне теперь хочется любви программиста, чтобы понять, круто это или не круто.

— Ну, у тебя как раз сегодня будет огромный выбор, – обрадовала ее я. – Тут этих программистов – как байтов в килобайте.

— Как... чего? – не поняла Вика.

— Потом поймёшь, – сказала я ей. – Найди себе программиста, и он тебя этому тайному языку живо обучит. Сможете в любой толпе разговаривать так, что никто ничего не поймёт. Если, конечно, – поправилась я, – в толпе не будет программистов.

— Договорились, – сказала Вика. – Выберу себе наиболее симпатичного.

— Ты, кстати, имей в виду, – объяснила я, – что они чем круче, тем менее презентабельно выглядят. Традиция такая.

— Ладно, – махнула рукой Вика, – сама разберусь. Не маленькая.

Мы вошли в холл кафе, и тут к нам бросилась целая толпа очень пышно одетых людей.

— Боже мой, – сказал папулька сзади меня. – Это мои чертовы родственнички. Почти все приехали, ну надо же!

Я ему даже ничего ответить не успела, потому что была буквально погребена под букетами и свёртками с подарками, а при этом еще нужно было принимать поцелуи и улыбаться в ответ на поздравления.

— Вика, – прошипела я подруге, – быстро тащи сюда Серёгу, а то я одна не справлюсь.

— Момент, – сказала Вика и быстро убежала внутрь кафе.

Через минуту она вернулась с Серёгой (он был в своем дурацком зеленом пиджаке), который встал рядом со мной и стал служить подносом для подарков и букетов.

— Так это и есть ваш жених? – осведомилась папулькина дальняя родственница тётя Софа, которую я всегда ненавидела. Папулька, впрочем, тоже.

— Ничего подобного, – ответила я, стараясь скопировать змеиную улыбку этой дуры. – Это есть мой муж. Нас утром обвенчали в небольшой церквушке за углом.

— Как в церквушке? – неимоверно удивилась тетя Софа. – Боря! – обратилась она к папульке, который стоял сзади нас на подстраховке. – Он разве не еврей?

— Нет, – все так же любезно ответила я. – Он сионист. На "Си" работает.

— Знаешь, тётя Софа, – сказал ей папулька, – я вынужден тебя огорчить, но на земном шаре живут не только одни евреи.

— Да, но они не женятся на наших девочках, – сказала эта идиотка.

— А я, тётя Софа, вовсе не ваша девочка, – объяснила я и стала выбирать глазами букет, которым можно было бы ей засветить, если разговор будет продолжаться в подобном тоне.

— Ну, хорошо, хорошо, – сказала тётя Софа, – шо вы сразу набросились? Я подарила подарок, а на меня сразу набросились. Я же просто спросила. – И с этими словами старая корова, слава богу, отошла куда-то в сторону.

— Пардон, – сказал нам папа Боря грустно. – Я знаю, что она идиотка. Но родственников ведь не выбирают.

— Ну вот, – грустно сказал мне Серёга, – твоей родне я не понравился.

— Серёга, дорогой, – воскликнул папулька, – ты нам нравишься – это главное! А если бы ты понравился этой кретинке, я тебя задушил бы своими собственными руками!

Тут я вспомнила, как шпыняла его весь сегодняшний день, и мне его стало жалко, прям до слёз. Я бурно схватила Серёгу под руку и прошептала:

— Ты у меня – самый лучший на свете!

— Точно, – самодовольно ответил он, и уронил на пол все эти букеты и подарки, потому что я чуть ли не всем телом повисла у него на руке.

— Да чёрт с ними, – сказал папулька, когда Серега рванулся было это все поднимать. – Идите в зал. Я сам все соберу.

Сергей сам взял меня под руку, и мы отправились в зал. А там... Боже мой, какая красота! Мало того, что весь зал был украшен какими-то шариками, гирляндами, «дождиками» и тому подобным, но самое главное – на здоровенной стене с той стороны, где стоял стол для новобрачных, родителей и свидетелей, висела огромная шикарная надпись "Ира + Серёжа", выполненная из какого-то очень странного материала.

— Нравится? – застенчиво спросил Серега.

— Ещё как, – честно ответила я. – Честно говоря, я просто потрясена. А из чего сделана эта прелесть? Похоже на какую-то супермодернистскую скульптуру.

— Она и есть супермодернистская, – объяснил Серёга. – На нее ушло несколько десятков старых IDE-контроллеров, материнских плат, видеокарт и всякой другой мелочевки. Матери, в основном, двушные и трёшные, но есть несколько четвёрок и даже пентиумная мамаша, которую пожертвовал знакомый тебе Юра, заявив, что для тебя ему ничего не жалко, а кроме того, там биос страшно глючит.

— Я в этом ничего не понимаю, – призналась я, – но выглядит это все просто здорово. Честное слово, мне очень понравилось.

— Ну слава богу, – сказал Серёга. – Хоть чем-то угодил.

— Ты у меня самый лучший, – пылко сказала я и поцеловала Серёгу таким затяжным поцелуем, что все вокруг сразу решили, что им пора садиться за стол.

— Слушай, – спросила я его, пока гости рассаживались, – а почему стол так странно накрыт? На нашем столе и столе справа расставлены какие-то тарелки и бутылки, а на столе слева – только бутылки с пивом и пакетики с чипсами. Это что такое?

— Ну, – объяснил Серёга, – мы же с твоим отцом договорились, что он оплачивает половину стола для ваших родственников, а я половину для своих гостей делаю так, как считаю нужным.

— Так что же, – растерянно спросила я, – ты своих фидошников ничем угощать не собираешься, что ли? Это не дело.

— Почему не собираюсь? – пожал плечами Серёга. – Там же расставлено пиво с чипсами. А остальное все они приносят с собой. Старая фидошная традиция. Надо было выбирать: или я приглашаю только самых избранных, но зато устраиваю шикарный стол, или приглашаю всех желающих, но часть стола они обеспечивают себе сами. Я же не могу все московское Фидо на твоего папу повесить. Там и так стол для ваших родственников влетел в жуткую копеечку. Пятьдесят баксов на нос, и это без спиртного.

— Ладно, – ответила я, – решай сам. Тебе виднее. Просто не хотелось бы, чтобы народ остался голодный.

— Не волнуйся, – ответил Серега. – Эти ребята голодными не останутся. Сейчас я их всех позову.

— Кстати, – поинтересовалась я, – а чего они все на улице торчат?

— Не знаю, – пожал плечами мой благоверный. – Наверное, стесняются. Или просто хотят подышать свежим воздухом.

— Ну, давай, – заторопила я его, – зови всех сюда. Пора начинать.

— Слушаюсь, – ответил он. – Кстати, – он вдруг остановился, – ты имей в виду, что мы сегодня не будем просто есть и пить. Ребята приготовили целую программу, в которой нам надо будет участвовать, чтобы это не превратилось в обычную тоскливую свадьбу. Хочется, чтобы было что вспомнить.

— Да нет проблем, – беззаботно откликнулась я. – Поучаствую с удовольствием. Мне самой не хочется за столом весь вечер торчать.

— Отлично, – сказал Сергей и отправился созывать всех за стол.

Однако сразу всех усадить за стол Серёге не удалось. Оказалось, что вреднючий Ванилла будет ведущим сегодняшнего мероприятия, и он потребовал, чтобы все было, как он выразился, по протоколу. Поэтому нас с Серёгой поставили в центр холла, а все присутствующие снова подходили, поздравляли и вручали подарки. Поскольку часть гостей (родственники с мой стороны) свои подарки уже вручили, а неугомонный Ванилла все равно заставлял их «поздравить новобрачных», они подходили, поздравляли и, чтобы хоть что-то сказать, затевали совершенно идиотский разговор, потому что о чем можно говорить с малознакомой дальней родственницей и совсем незнакомым неродственником, когда в затылке ощущаешь горячее дыхание целого стада остальных гостей, которых Ванилла категорическим тоном отправил поздравлять новобрачных. Впрочем, одно было хорошо: мои родственники дарили, в основном, деньги в конвертах, которые Сер1га тут же вытаскивал и складывал во внутренний карман пиджака, так что хоть не приходилось носиться туда-сюда с подарками.

Затем настала очередь фидошников. Они стеснялись намного меньше моих родственников да и подарки дарили хорошие и разные. Все больше, впрочем, разные. Потому что мне было не очень понятно, что делать с этими TV-тюнерами, «целеронами», «матерями», «винтами», «контроллерами» и прочими железяками, которые дарили почему-то именно мне. Но Серёга сказал, чтобы я улыбалась и благодарила, так как дарят нам вещи очень ценные, которые в домашнем хозяйстве всегда пригодятся. Приказ мужа – закон, поэтому я улыбалась, благодарила, благодарила и улыбалась. Один раз, впрочем, я улыбнулась совершенно искренне, потому что троица свидетелей – Маста Мэн, Ванилла Суп и агент WD-40 притащили здоровенную коробку с принтером (я как раз подумала, что если у Серёги в его агрегате, как обычно, кончится картридж, то можно будет позаимствовать его из свежеподаренного принтера), но когда мы коробку раскрыли, несмотря на протесты троицы, оказалось, что там внутри лежит конверт всё с теми же деньгами. А в коробку они их положили, как объяснил сконфуженный Маста Мэн, для прикола, чтобы мы во время первой брачной ночи долго её вскрывали, пытаясь узнать, какой принтер там внутри. Я холодно поблагодарила их за такую трогательную заботу о нашей первой брачной ночи, и мы отправились за свадебный стол.

— Серёг, – тихонько спросила я своего благоверного, когда мы уже сидели на своих местах, – а кто сегодня будет тамадить? Может, папу Борю попросим? Он у нас знатный тамада.

— Папа Боря, конечно, выскажет всё, что имеет нам сказать, – прошептал Серега, – но я тебе говорил, что ребята подготовили какую-то программу, так что мероприятие будет вести Ванилла.

— А-а-а, – разочарованно сказала я. – Ну, раз ты так решил, тогда оно, конечно...

В этот момент с противоположного конца столов (они стояли буквой "П") появился Ванилла с бокалом в руке, который, не разводя лишних церемоний, поднял бокал, крикнул: «За молодых!!!», после чего залпом осушил свой бокал и куда-то ушёл. Гости при этом не успели себе даже налить.

— Серёг, – спросила я с большим сомнением в голосе. – А ты уверен, что Ванилла знает, какие функции выполняет тамада?

— Не очень, – признался он. – Ты же знаешь, что я его вообще сегодня первый раз живьем увидел.

— Итак, друзья, – вдруг раздался хорошо поставленный голос папы Бори, который мягко, но вместе с тем решительно взял бразды управления вечером в свои руки, – мы с вами сегодня собрались, чтобы отметить очень важный момент в жизни этих двух очаровательных молодых людей, которые сидят сейчас перед вами. Отныне они – не просто два различных молодых человека, один из которых не понимал, что в жизни может быть интересного, кроме компьютера (со стороны фидошного стола раздались бурные аплодисменты и крики «Браво!»), а другая не интересовалась ничем, кроме романов, дискотек и музыки Тани Булановой, но когда эти два человека встретились, произошло чудо! – заявил папулька и нервно отхлебнул из своего бокала. – Сергей наконец понял, – взволнованно сказал папулька, – что в этой жизни есть вещи и поважнее компьютера (со стороны фидошного стола – шум, свист и крики «Позор!»), а Ира осознала, что в её жизни должно появиться твердое плечо, кроме папиного, конечно, – уточнил папулька, – на которое она должна опереться. Итак, они вступили в брак! Сейчас, – в голосе папульки послышались слезы, – они улетают из родительского гнезда. К сожалению, родители Сергея, которые выполняют важное правительственное задание в саванне Танзании...

— В болотах Уругвая, – совершенно невозмутимо поправил его Сергей.

— ...пардон, в болотах Уругвая, – поправился папулька, – по уважительным причинам не могут сегодня присутствовать на данном торжестве, но они прислали в качестве своего представителя Серёжину тётю Люду, которая нам сегодня обязательно скажет несколько слов.

С этими словами папулька почему-то сел на место. Недоумевающие гости держали в руках наполненные бокалы и продолжали ждать завершающей фазы тоста. Но тут Серёга вскочил и прокричал:

— За молодых!

— Ура-а-а-а-а-а, – дружно заорал фидошный стол и все, наконец, выпили.

— Пап, – с упреком сказала я папе Боре, – что-то ты как-то первый тост очень странно произнес.

— Пардон, – сказал папа Боря, – я очень нервничаю. Никогда раньше дочку замуж не выдавал.

— Ну, Борис Натанович, – сказал Серёга, – когда-нибудь надо начинать.

— Я тебе сейчас дам «начинать», – обозлилась я.

— Спокойно, детка, – величественно сказал Серёга. – Не нервируй себя. Нам ещё не только целоваться, но и участвовать в мероприятии.

— В мероприятии – сколько угодно, – сказала я, – но целоваться прилюдно не буду. Не люблю.

— Будешь, – сказал Серёга. – Это же не для нас. Это для народа.

И точно! Не успели собравшиеся выпить первую рюмку, как тётя Софа подняла свою змеиную физиономию и голосом, похожим на пароходную сирену, заявила:

— Что-то салат сегодня горький.

— О, боже, – вздохнула я.

— Ми же вас предупреждали, – с грузинским акцентом сказал Сергей.

— И хлеб сегодня горький! – продолжала эта идиотка.

— И лимон сегодня горький, – заорал на весь зал невесть откуда взявшийся Ванилла.

— И курс доллара сегодня низкий! – подхватил папулька.

— Короче говоря, – заорала тётя Софа, – горь-ко, горь-ко, горь-ко!

Разумеется, фидошный стол уговаривать было не надо. Они как услышали робкие призывы тёти Софы, так заорали «Горько!» с такой силой, что еду сдувало с тарелок.

— Ирка, надо целоваться, – решительно сказал Серёга. – А то так и будут весь вечер орать. Только целуемся долго, чтобы им надоело и больше к нам не приставали.

— Ненавижу публичные поцелуи, – пробормотала я, однако с места поднялась, потому что было понятно, что деваться некуда. Мы с Серёгой жадно прильнули к губам друг друга, а гости развеселились, захлопали, и фидошный стол начал дружно считать:

— Ноль, один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, A,B,C,D,E...

— Что это они как-то странно считают? – поинтересовалась я у Серёги, когда мы отцеловались и сели на свои места.

— Не обращай внимания, – махнул рукой Серега. – Они в шестнадцатиричной системе считают. Им так удобнее.

В этот момент на другом конце стола снова появился Ванилла с бокалом, который пискнул:

— За родителей молодых!

После чего снова залпом выпил и исчез.

— Какой правильный тамада, – восхитился папа Боря. – Эдак он напьется раньше, чем гости по второй пропустят.

— У него просто мало опыта, – заступилась я за Ваниллу.

Тут слово попросила Серёгина тётя Люда. Папулька игриво ответил, что за пятьдесят баксов он даст слово кому угодно. Тётя Люда юмора не поняла и полезла в сумочку за деньгами, так что папе Боре пришлось говорить, что первый тост – бесплатно, за счет заведения.

— Я знаю Серёженьку очень давно, – начала свою речь тётя Люда, и в голосе ее послышались слезы. – Поскольку его родители почти все время работали за границей на благо нашей Родины...

Со стороны фидошного стола послышались рыдания. Как потом оказалось, это плакал Ванилла, вспомнивший своих родителей, которые никогда не работали ни на благо Родины, ни на благо самого Ваниллы.

— ... поэтому Серёжа почти все время жил у меня, – продолжила тётя Люда. – Он всегда очень любил всякую технику! – вдруг выкрикнула она, и фидошный стол тут же разразился аплодисментами. – Представляете, – выкрикнула тетя Люда, – у него с двух до четырех лет была только одна любимая игрушка – обыкновенная мясорубка! Он ее мог часами разбирать и собирать.

— О! Прям как я в армии, – вставил свои десять копеек дядя Юра, который до сего момента держался в тени. – Я тоже мог «Калаш» часами разбирать и собирать, пока им случайно палец не прищемил.

— Сильно болело? – поинтересовался папулька.

— Не знаю, – ответил дядя Юра. – Я же не себе его прищемил, а замполиту. Он меня чуть не застрелил. Хорошо еще, что я «Калаш» не до конца собрал.

— Я тогда и подумала, – продолжила тётя Люда, – что мальчик пойдет по технической линии! Он и пошёл!

— Ура-а-а-а, Серёга-а-а-а, пошё-о-о-ол! – веселился фидошный стол.

— Так давайте же выпьем за то, – из последних сил выкрикнула тётя Люда, – чтобы их дети любили технику так же, как и их папа!

Гости дружно загалдели и стали чокаться.

— Не понял, – сказал папа Боря, – какой папа? Я, что ли?

— Она имеет в виду Серёгу, – объяснила я.

— А он уже папа? – осведомился папулька.

— Вроде, нет, – сказала я. – Впрочем, как ты понимаешь, ни в чем нельзя быть на сто процентов уверенной.

— Раньше я бы тебе за такие шуточки шею намылил, – сказал папулька. – Но теперь, увы, можно. Теперь это уже, – папулька вздохнул, – вовсе не шуточки, а суровая правда жизни.

— Папа, хватит грустить! – решительно сказала я. – Лучше давайте выпивать и немножечко кушать. В конце концов, дочь замуж вы выдали, а это не всем удается.

— Тоже верно, – сказал папулька, вздохнул и выпил.

Тут я обратила внимание на то, что выпивать-то все выпивали, а вот насчет покушать было как-то не очень. Если еще в наших краях наблюдалось кое-какое относительное разнообразие блюд, то на столе наших родственников кроме выпивки (привезённой Серегой) стояло только несколько тарелок с салатом «Цезарь» (это блюдо в данном заведении представляло собой три листика салата, на которых валялись обыкновенные гренки, посыпанные тертым сыром) и пара тарелок с какой-то колбасой, которую гости смели в первые же две минуты.

Зато на фидошном столе все было в порядке. К картошке никто даже и не притронулся, потому что стол был просто завален простыми, но питательными продуктами: колбасой, бутербродами, копчеными окорочками, сыром и так далее, а кое-где даже виднелись пакеты из «Макдональдса». Фидошники поступили мудро, объединив свои запасы, так что у них пир шёл горой. Один только вид здоровенного Маста Мэна, который уничтожал огромную курицу из гриля с методичностью газонокосилки, сразу вызывал острый приступ голода.

Впрочем, некоторые наши родственники с голодающей половины стола не терялись, а отправлялись к фидошникам с бокалом в руке, чтобы, дескать, выпить, после чего оставались там и принимали деятельное участие в уничтожении съестных запасов.

— Серёг, – сказала я мужу, – плохо дело. На родственной половине стола есть вообще нечего.

— Да не может быть! – всполошился Серёга. – Я же лично обсуждал меню! Они содрали по 50 баксов на человека! Это в условиях общего стола – просто обожраться.

— Ну посмотри сам, – сказала я, указывая на сиротливые тарелки с салатом «Цезарь» и пустые блюдца, еще хранящие тепло недавно лежащей на них колбасы.

— Вот гады, – расстроился Серега.

— Что такое? – влез в разговор папа Боря. – Какие проблемы?

— Серёга заплатил за стол по пятьдесят долларов на нос без спиртного, – объяснила я, – а они из закусок вообще ничего не поставили. Вон, посмотри, тётя Софа уже салфетку грызет. Её, конечно, не жалко, но остальные-то в чём виноваты?

— Момент, – сказал папа Боря. – С вами папа Боря. Вы развлекайте гостей поцелуями, а я с этим кафе сейчас разберусь.

С этими словами папа Боря небрежным жестом руки подозвал одного из официантов, которые в изобилии порхали вокруг стола. Что они там делали – было не очень понятно.

— Послушайте, милейший, – сказал папа Боря официанту, любезно улыбаясь. – Возможно, вы и не заметили, но свадьба началась, и гости хотят кушать. Так что давайте-ка – тащите на стол «Оливье», мясные и рыбные закуски, маслины, огурчики с помидорчиками, лобио-мобио, бастурма-мастурма и всё такое прочее. Только быстро, а то я буду немножечко сердиться, – сказал папа Боря и улыбнулся очень широко.

— Скоро будет горячее, – прошептал официант.

— И что? – спросил папа Боря.

— Будут кушать горячее, – объяснил официант. – Тогда и наедятся. Мы все закуски, что кухня дала, поставили. Значит так и заказали.

— Понял, – сказал папа Боря и в голосе его зазвенел металл. – Значит так. Или у меня ровно через две секунды здесь будет стоять менеджер этой шарашки, или через три секунды я лично отправляюсь на кухню беседовать с шеф-поваром, но только сразу предупреждаю, что личный визит никаких мирных переговоров уже не предполагает.

— Я позову менеджера, – сказал официант и быстро заскользил в сторону кухни.

— Сереё, – спросил папулька моего благоверного. – А ты деньги этим скотам уже отдал?

— Конечно, – растерянно ответил Серега. – Как же без денег?

— Ладно, не волнуйся, – сказал папа Боря. – Просто я не люблю, когда люди наглеют настолько, что воруют вместо положенных двадцати пяти процентов – семьдесят. Им это дорого обойдётся.

— Пап, да черт с ними, – заволновалась я. – Вон, у фидошников еды полно. Они поделятся.

— Доча, не волнуйся, – успокоил меня папулька. – Я же ничего такого особенного делать не собираюсь. Просто побазарю с этим бакланом.

— С кем? – не поняла я.

— С менеджером, – объяснил папулька, налил себе целый бокал водки, выпил его, после чего расстегнул бабочку и две верхних пуговицы на рубашке. При этом в расстегнутом вороте показалась довольно увесистая золотая цепочка.

— Ух ты, – восхитилась я. – Я и не знала, что ты такое носишь.

— Иногда приходится, – объяснил папулька. – Для антуража.

В этот момент к нашему столу подошел сухопарый менеджер, который поинтересовался, чем именно недовольны клиенты.

— Слышь, браток, чо-то я децил не поэл, – хрипло сказал папулька, поигрывая на пальце ключами от своего «Мерседеса». – Ты меня чо тут за лоха держишь, конкретно?

— Что, что случилось? – заволновался менеджер.

— То случилось, браток, – сказал папулька, – что иди реально вторую башку доставать, поэл? Мне в падлу, когда брат звенит, что меня тут разводят, как лоха. А мне, браток, засаду делать не надо, поэл? Если ты, химик вонючий, думаешь, что козырного папу можно держать за жопу и при этом не отвечать за базар, то ты, брат, конкретно в непонятках.

— Я все исправлю, – совсем заволновался менеджер, – вы только скажите, что именно.

— Слышь, баран, – тихо сказал папулька, хватая менеджера за галстук и придвигая его голову к своему лицу, – давай перестанем дрыча гонять. Надо реально решать проблему, поэл? Тебе чего, брат мало лавэ сунул? Короче, так: или через две минуты конкретная хавка стоит на столе, или я на стол тебя подам. В гриле. С помидором в хлебальнике! – почти проорал папулька и оттолкнул менеджера от себя.

— Всё, всё будет сделано, – совсем перепугался менеджер и убежал в сторону кухни.

— Надо же, – восхитилась я. – Я и не знала, что ты так умеешь.

— Ну, милая, мне по работе с разными людьми приходится общаться, – как-то невесело сказал папулька и стал надевать бабочку обратно. – Поневоле научишься.

Тут с кухни действительно потянулись официанты, которые принесли на стол родственников... ещё несколько тарелок с салатом «Цезарь» и блюдца с нарезанной колбасой. Никаких лобио-мобио, бастурма-мастурма и прочих вкусных вещей так и не наблюдалось.

— Ну что мне с ним делать? – расстроился папашка, который, как было видно, ожидал большего эффекта от своей воспитательной беседы. – Действительно ему, что ли, бошку отстрелить?

— Пап, – сказала я, – успокойся. Ты не умеешь отстреливать бошку.

— Увы, да, – ответил папулька. – Хотя давно следовало бы научиться. В наших условиях иначе нельзя.

В этот момент в дальнем конце стола снова появился Ванилла.

— Ожидаем следующего тоста, – обреченно сказал папулька. Но Ванилла вместо этого подошел к нам и спросил:

— Ну что, как я вам в роли тамады?

— Тебе ответить интеллигентно или честно? – поинтересовался папулька.

— Честно и интеллигентно, – твердо ответил Ванилла.

— Тогда просто обалденно, – сказал папулька.

Ваннила скромно потупился.

— Я такого обалдевшего тамаду давно не видел, – продолжил папулька. – Как можно поднимать тост и тут же выпивать, даже не проследив, выпили ли гости, да и вообще – налито у них или нет? Это позор на твою тамадиную голову, так и знай. Короче говоря, тройка тебе за тамадение, причем даже с минусом.

— Ну и пожалуйста, – обиделся Ванилла, – вам же хотел помочь. Меня вообще тамадой не назначали. Я здесь другие функции выполняю.

— Ну, функции по выпиванию алкоголя из бокала здесь все гости выполняют, – усмехнулся папулька.

— Вовсе нет, – совсем разобиделся Ванилла. – Причем тут алкоголь? Мы для свадьбы подготовили целое шоу. Серёга просил, чтобы всё было не как у людей, так что мы постарались.

— Воображаю, – поежился папулька. – Слышь, Серёг, – обратился он к зятю, – может быть, лучше оставим всё как у людей?

— Да пускай будет шоу, – махнул рукой Сергей. – Народ уже начал скучать, а ребята чего-то затевали, старались...

— Ладно, – сказал папулька. – Давайте ваше шоу. Только осторожно.

— Отлично, – сказал Ванилла, – сейчас все приготовим и через пять минут начинаем. С этими словами он развернулся, побежал на другой конец стола и развил там бурную деятельность вместе с Маста Мэном и ещё какими-то ребятами.

— Пойду с вашими фидошниками пообщаюсь, – сказал папулька, налил себе еще рюмку и поднялся.

— Пообщайся лучше с нами, – ревниво сказала я.

— Э-э, доча, вы теперь друг с другом общайтесь, – сказал папулька. – Тем более, вы первый день вместе.

— Однако, – сказал Серёга, – если считать предварительное заключение...

Но договорить не успел, потому что я его больно ущипнула под столом, отчего Серёга взвизгнул и сразу обратил на нас внимание гостей, которые снова завыли «горько!», так что нам опять пришлось вставать и целоваться. Фидошники на этот раз считали еще более странно: «Ноль—один, один—ноль, один—один, один—ноль—ноль, один—ноль—один, один—один—ноль», и так далее, так что я вместо того, чтобы получать удовольствие от поцелуя, настороженно прислушивалась и все пыталась понять, что они имеют в виду. Когда мы сели обратно, я Серёгу спросила, в какой системе нас на этот раз обсчитали, и он ответил, что это была двоичная, – система, в которой считают все компьютеры.

В этот момент появился уже прилично выпивший папулька, который отбратался с фидошниками и вернулся на свое место.

— Ну как пообщался? – поинтересовался я.

— Хорошие ребята, – сообщил папулька. – Компанейские. Только уж больно понты любят кидать.

— В каком смысле? – поинтересовался Сергей.

— В прямом, – объяснил папулька. – Они там между собой беседовали, так сплошные понты раскидывали.

— Может, «пойнты»? – высказал догадку Серега.

— Ага, точно, пойнты, – согласился папулька. – А пойнты круче понтов или не круче?

— Явно круче, – сказал Серега. – Только их не раскидывают, а раздают. Это адрес такой сетевой.

— У меня есть адрес, – сказал папулька. – Папулька—собака—мейл—точка—ру. Доча завела. Обозвала папульку собакой на старости лет.

— Лучше тогда пойнтовый завести, – посоветовал Серега. – Там собакой не обзываются. Только цифры.

— Как у уголовников, – не удержалась я.

— Не путай причину со следствием, – назидательно сказал Серёга. – И не делай некорректных сравнений.

— Ладно, – сказал папулька, вставая. – Пойду просить понты—пойнты. Мне тоже хочется приобщиться к молодежным течениям.

— Возьми тогда гитару и ори по ночам под окном песни, – предложила я.

— Ты, Ир, опять решила в язвительное настроение прийти? – поинтересовался папулька. – Так я тебе быстро отвыкну.

В этот момент гости снова затянули свое опостылевшее «горько!». Больше всех старалась эта противная тётя Софа.

— Серёг, – сказала я решительно. – Мне надоели эти публичные поцелуи.

— Как скажешь, любимая, – сказал Серёга, поднялся и начал страстно целовать себя в руку. Причем народ по инерции зааплодировал, а фидошники взревели от восторга и начали считать в восьмеричной системе исчисления.

— Как ты руку шустро целовал, – сказала я ревниво, когда Сергей закончил свое сольное выступление. – Мне даже стало завидно.

— Не волнуйся, – сказал Серёга. – Это было нечто вроде демоверсии. Тебе же достанется настоящий релиз.

— Не знаю, что это такое, – призналась я, – но верю тебе на слово.


Окончание следует...



Posts from This Journal by “записки невесты” Tag

интересно они стол накрыли )
а уж то, что на стол только колбасу и цезарь поставили, то вообще ))